«...идущего
ПУТЁМ ПРАВДЫ
Он любит» (Пр. 15:9)
Видео Канал сайта "Путь Правды"
Молитва покаяния
Карта посещений
Мы в соц. сетях
Отвергнутый сигнал

Российский миллиардер Юрий Мильнер и британский космолог Стивен Хокинг запустили новый проект поиска сигналов от разумных инопланетян, на который Мильнер выделит 100 миллионов долларов. Это — продолжение уже полувековой истории поисков сообщений от внеземных цивилизаций.

Люди начинают новые программы, вкладывают весьма значительные средства, посвящают всю свою жизнь поиску сигналов со звезд — зачем?

Одна из наиболее заметных ученых, занимающихся поиском внеземной жизни в программе SETI, Джил Тартер, выступая для программы TED, сказала:

«В течение многих тысячелетий люди искали ответы на вопросы о природном и трансцендентном, о том, кто мы и зачем существуем, и, конечно, о том, кто еще может быть за пределами нашего мира… Одиноки ли мы в этой огромной вселенной энергии и материи, химии и физики? Что же, если это так, то это бессмысленная трата пространства… Но вдруг это не так?

Что, если за пределами нашего мира, кто-то другой задает себе и отвечает на похожие вопросы? Что, если они смотрят на ночное небо, те же звезды, но с другой стороны? Могло бы открытие цивилизации с более древней культурой вдохновить нас на поиск путей выживания в период нашего все более бурного технологического отрочества? Может быть, открытие отдаленной цивилизации убедит людей в существовании уз между всеми нами? Родились ли мы в Сан-Франциско, Судане или вблизи центра нашей галактики, все мы — результат миллионов лет эволюции звездной пыли. Каждый из нас — результат процесса, в ходе которого базовая для мироздания смесь водорода и гелия развивается так долго, что начинает задаваться вопросом о своем происхождении»

Это определенное исповедание веры — и в нем бросается в глаза некоторая рассогласованность, и на уровне логики, и на уровне эмоций и оценок. С одной стороны, мы имеем стандартную атеистическую картину — звездная пыль, водород и гелий, миллионы лет, и решительно никакой цели, воли и замысла. Звездная пыль не думает «начну ка-я эволюционировать, авось и доэволюционирую до человека». Процессы, которые приводят к появлению человека, в этой картине мира являются полностью природными, совершенно лишенными какого-либо смысла и целеполагания. У них нет и не может быть разума, воли, планов, ожиданий — наше появление на сцене полностью бессмысленно, никто не хотел приводить нас из небытие в бытие, да и некому было. Никто не сказал «хорошо весьма», увидев наше появление на свет.

Вселенная полностью, радикально бессмысленна. Как это прекрасно сформулировал американский физик (и решительный атеист) Стивен Вайнберг,

«Люди почти не в силах отказаться от веры в то, что мы находимся в каких-то особых отношениях со Вселенной, что человеческая жизнь — это не просто некий фарсовый исход цепи случайных событий, восходящих к первым трем минутам, но что мы каким-то образом были встроены во Вселенную с самого начала… Еще труднее осознать, что эта нынешняя Вселенная развилась из невообразимо чуждого нам раннего состояния, и что ей предстоит смерть от вечного холода или невыносимого жара. Чем более постижимой представляется Вселенная, тем более она кажется бессмысленной»

Но в этой бессмысленной вселенной просто невозможно задаваться «большими вопросами» — например, «кто мы и зачем мы существуем», потому что единственный возможный ответ на них — «Никто. Незачем», и он известен с самого начала. Точно также нет никакого содержания во фразах типа «бессмысленная трата пространства». «Тратить» пространство, да еще «осмысленно», может кто-то, имеющий цели. Но мироздание, в атеистической картине мира, делает абсолютно все бессмысленно. Оно не может быть другим.

Эмоциональные оценки вроде «ну разве не удивительно, космическая пыль превратилась в разумных существ, которые задались вопросом о своем происхождении» — также бессодержательны. Приглашение удивиться чему-то предполагает, что мы имеем дело с чем-то объективно, подлинно достойным удивления — например, мастерством художника, замыслом инженера, искусством врача, чем-то, правильной реакцией на что будет удивление и восхищение. Когда мы говорим, что эта картина, или это изобретение, или эта симфония достойны восхищения, мы говорим не только о том, что они нам понравились. Мы говорим о том, что они обладают некими объективными качествами, по которым они достойны высокой оценки.

В атеистической картине мира процесс эволюции космической пыли в человека не обладает какой-то ценностью, которую мы могли бы признать — он является полностью, стерильно бессмысленным. Все это переживание огромности вселенной, нашей мистической связи со звездами, нашей укорененности в таинственных глубинах мироздания, является полностью иллюзорным — ему ничего не соответствует в реальном мире. Это просто непонятные нам самим бессмысленные процессы в нейронах.

На это обычно атеисты говорят, что они могут, оставаясь атеистами, переживать восхищение красотой природы или искусства, их эмоциональный опыт может быть не беднее, чем у всех остальных. Это, конечно, так — этот трепет перед лицом вселенной доступен людям, потому что они люди, а не потому, что они верующие. Проблема в другом — в атеистической картине мира этот опыт лишен какого бы то ни было смысла. Это приятная галлюцинация, но не больше. Никакой реально существующей, красоты, ценности или замысла в мироздании нет.

Приведу пример из рассказа Михаила Булгакова «Морфий»:

«Я беру его и, небрежно смазав йодом исколотое бедро, всаживаю иголку в кожу. Никакой боли нет. О, наоборот: я предвкушаю эйфорию, которая сейчас возникнет. И вот она возникает. Я узнаю об этом потому, что звуки гармошки, на которой играет обрадовавшийся весне сторож Влас на крыльце, рваные, хриплые звуки гармошки, глухо летящие сквозь стекло ко мне, становятся ангельскими голосами, а грубые басы и раздувающихся мехах гудят, как небесный хор. Но вот мгновение, и кокаин в крови по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью. И никнет Влас на крыльце, и я ненавижу его, а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности. И так несколько раз подряд, в течение вечера, пока я не пойму, что я отравлен»

Мы понимаем, что и восторженное, и злобное отношение героя к игре сторожа на гармошке — результат действия страшного яда. И дивность, и отвратительность гармошки и заката существуют только в его больной голове. Мы, будучи здоровы, не увидели бы в игре сторожа ничего ни особенно восхитительного, ни ужасного. Кто из нас видит правильно? В атеистической картине мира — это бессмысленный вопрос. Оценка может быть верной или неверной в зависимости реальной ценности чего бы то ни было. А в картине вселенной, в которой разум является очень поздним продуктом эволюции космической пыли, никакой ценности и смысла в мироздании просто нет. Вы, конечно, можете сказать «а мне вот очень нравится туманность Андромеды», но это будет исключительно сообщением о происходящем в Вашей голове — как герою Булгакова (в момент эйфории) очень нравилась игра Власа на гармошке.

Говоря о «величии и красоте космоса» или о «таинственных глубинах вселенной» мы, в таком случае, описываем не больше, чем состояние наших мозгов — сам по себе космос это просто много-много водорода и гелия, и никакими качествами «величия» или «таинственности» в реальности он не обладает.

Однако это глубоко противно человеческой природе — и мы видим, как, исповедав веру в радикальную бессмысленность мироздания, люди тут же принимаются наполнять его смыслом, мифологизировать, усматривать в нем какую-то космическую драму, которая разворачивается в истории и в которой они сами являются участниками.

Та же Джил Тертер в своем выступлении говорит: «Это знаменательный год. В 2009 году отмечается 400-летняя годовщина первого использования телескопа Галилеем, 200-летие рождения Дарвина, 150 годовщина с момента публикации «Происхождения видов», 50-летие SETI как научной дисциплины, 25 годовщина со времени образования SETI как некоммерческой организации» — как если бы в истории действовал некий атеистический Промысел, и обещает, что «Обнаружение разумной жизни за пределами Земли искоренит одиночество и солипсизм которые были присущи нам с самого начала. И это не просто все изменит, это изменит все одновременно». Как если бы этот Промысел вел человечество к предназначенной им цели, к эсхатологическому преображению, которое сделает мир совершенно другим.

Говоря о «мифологизации», я отнюдь не насмехаюсь — подражая К.С.Льюису, я глубоко чту мифы. Это только в разговорном языке мы используем слово «миф» в значении «неправда, выдумка». Антропологи говорят о мифах как о повествованиях, (чаще всего о богах и героях), которые рассказывают о том, как мир (с его географией, природными явлениями и социальными структурами) стал таким, каким мы его видим, каково наше место в этом мире, на что нам надеяться и как нам должно поступать. Мифы отражают неистребимое стремление человека к смыслу и порядку.

Поиск инопланетного разума — проявление того же поиска смысла, и той же склонности к мифотворчеству. «Инопланетный миф» существует в разных версиях — в более грубой и примитивной, обращенной к воображению масс, версии, уфологи предъявляют горы «свидетельств», что инопланетяне уже давно посещают землю, оставляют следы везде — от пирамид Южной Америки до русских икон, а некоторых, особенно везучих (или невезучих, это как посмотреть) граждан даже похищают для опытов.

SETI — это более солидная, научная версия, ей занимаются добросовестные ученые, которые не выдумывают данных там, где их нет, и честно признают, что пока никаких признаков жизни в космосе не обнаружено. Но они призывают веровать и надеяться на то, что однажды боги выйдут на связь.

Несколько раз — последний раз это было в 1997 году — людям казалось, что они приняли сигнал от внеземного разума. На фотографии видно, как ученые ошарашенно сидят, уставившись в мониторы. Но потом всякий раз оказывалось, что это ошибка.

Но что люди будут делать, если они все же получат сигнал — и их по каким-то причинам не устроит его содержание? Допустим, космические собеседники попросят их сделать что-то, что им не хочется, или отказаться от дорогих им воззрений? Причем вовсе не потому, что инопланетяне окажутся какими-то злобными ящерами. Допустим, к людям обратятся прекрасные жители иных миров, исполненные доброты и мудрости — помните, как люди реагируют на доброту и мудрость в своей среде? В худшем случае, враждебно, в лучшем — с пренебрежением. Встреча с небесной добротой и мудростью может потребовать от нас изменений, которых мы вовсе не хотим. Нет ничего невозможного в том, чтобы установить связь, потом столкнуться с чем-то, что нас не устраивает, разорвать соединение и постараться забыть. (Если бы я был писателем-фантастом, я бы обязательно взялся за этот сюжет; впрочем, вероятно его кто-то уже использовал).

А что если — пойдем на шаг дальше — такой сигнал уже был получен и отвергнут? Что если наше космическое одиночество связано с нашим желанием оставаться в одиночестве? Что, если с нами настойчиво пытаются выйти на связь — но именно мы отвергаем эти попытки?

Что если смысл, ценность, предназначение, красота в мироздании не иллюзия, не попытки проецировать на звезды содержимое наших голов — но то, что присутствует во вселенной изначально, с момента ее возникновения — или (произнесем, наконец, это слово) творения. Что если поэт, сказавший «выше солнца и планет есть у нас Отец Небесный» уже принял сигнал, пришедший из-за пределов нашего мира — а другие не принимают потому, что не хотят? Что если мы, на самом деле, находимся в густонаселенной вселенной, полной ангелов и святых, и просто предпочитаем оставаться в одиночестве? Что если Тот, кто является источником красоты, смысла и предназначения в мироздании, стоит у двери и стучит, пока мы предпочитаем прослушивать далекий космос в поисках радиосигналов? Скажете, что это просто религия? А попытки выйти на связь с некими сверхчеловеческими существами, которые должны будут разъяснить нам смысл жизни и помочь нам справиться с нашей неспособностью уживаться друг с другом, это что? Не еще ли одна языческая религия?

Этот сигнал людей не устраивает? Увы, дело именно в этом, и люди отправляются на поиски сигнала, который устроил бы их больше. Но это бессмысленно.

С нами уже вышли на связь — не некие премудрые существа из глубин мироздания, но сам его Художник и Устроитель. Вопрос только в том, как мы реагируем на полученные сигналы.

Источник


Православие и внеземная жизнь

Письмо в редакцию

Здравствуйте, меня зовут Андрей, мне четырнадцать лет.

Недавно мне попал в руки номер вашего журнала, и я решил задать вам вопрос, который волнует меня уже довольно давно. Так случилось, что я с раннего возраста довольно много читал фантастики. Когда был маленький, то верил, что в фантастических книгах описано то, что есть на самом деле. Примерно как в Деда Мороза верят. Потом я вырос и теперь, в общем, понимаю, что в любой художественной литературе большая часть произведения выдумана автором.

Но ведь то, что событий, описанных в книгах, не было, не значит, что и жизни у других звезд, на других планетах, нет вовсе? По крайней мере, я так всегда считал. Как-то приятно думать, что где-то еще живут… ну, пусть не люди, но какие-то мыслящие существа, особенно если они настроены к нам дружески. И у них есть свои писатели, которые пишут фантастику, возможно, про нас. Ну, в общем, я не могу сказать, что все время об этом думал, но просто мне верится, что так и есть. Но недавно я задумался: что же получается, что если я верю в существование где-то еще разумной жизни, то верить в Бога я никогда не смогу? Или одно – или другое?

Я не могу себя назвать человеком верующим, но я хотел бы разобраться для себя, понимаете? Я уже несколько лет интересуюсь православной верой, даже, наверное, я бы хотел верить так, как некоторые мои знакомые и друзья. Но вот такие какие-то вещи меня останавливают. Вы только не смейтесь, пожалуйста. Ведь как себя можно заставить верить во что-то? Или, наоборот, разувериться? То, что никто не видел никаких инопланетян, это ведь не доказательство их отсутствия. В конце концов, Бога тоже никто из моих знакомых не видел. Вы только не обижайтесь за такое сравнение. Я просто хочу сказать, что ну вот если я верю, что на других планетах у других солнц есть разумная жизнь, значит, мне в Бога верить нельзя.

Андрей КУЗНЕЦОВ, г. Санкт-Петербург

Когда это письмо нашего читателя пришло в редакцию, мы поняли, что в нем затронута очень интересная и важная тема. Дело ведь не только и не столько в возможности существования внеземной жизни, сколько в серьезных проблемах, встающих перед современным сознанием – как светским, так и церковным. И вот чтобы обсудить эти вопросы, мы и решили тогда собраться в редакции «Фомы». В результате в журнале вышел этот большой материал в формате круглого стола. Но опубликован он был только в «бумажном» «Фоме», из-за чего многие наши читатели не имели возможности с ним ознакомиться. Мы решили исправить эту ситуацию и опубликовать его на сайте «Фомы».

Не стреляйте в мечту

Главный редактор журнала «Фома»

Владимир ЛЕГОЙДА

– Давайте сперва разберемся, действительно ли обсуждаемая тема – Православие и возможность внеземной жизни – столь актуальна? Вопрос этот для церковного сознания относительно новый, и пока что не очень понятно – действительно ли убеждение в существовании инопланетной жизни мешает кому-то прийти в Церковь?

Зам. главного редактора

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– На мой взгляд, тема актуальная. В массовом сознании существуют устойчивые стереотипы о том, как Церковь относится к чему-либо. Иногда эти стереотипы ложные, а иногда и верные. Бывает, что люди, даже не будучи «в предмете», интуитивно угадывают позицию Церкви. Но чаще всего – это некие догадки, основанные опять же на стереотипах. Один из таких стереотипов – это что Церковь с порога отметает все, что свойственно современному сознанию. И тогда проблема существования инопланетян становится для человека выбором «или-или». Или Церковь, или вера во внеземную жизнь. Дело в том, что человеку кажется, будто в Церкви его лишат возможности задавать вопрос «А если?». Человек хочет сохранить свободу мечты, свободу спрашивать. Наверное, именно этим вызваны такие письма.

Редактор раздела «Культура»

Виталий КАПЛАН

– Современная молодежь в значительной степени находится под воздействием массовой культуры. Это просто факт. А массовая культура включает в себя фантастику как неотъемлемый компонент. В книгах ли, в кино, в компьютерных играх… Но ведь внеземная жизнь – одна из центральных тем фантастики. Вот и получается, что молодой человек, который заинтересовался христианством, Церковью – он и в Церковь приходит с грузом своих представлений, навязанных ему современной культурой. И этот груз может ему помешать. Даже не сами представления, а боязнь с ними расстаться.

Не надо думать, будто молодежь прямо-таки грезит мечтами о встрече с инопланетянами. Это может быть где-то очень глубоко запрятано. Но когда человеку кажется, будто это его достояние хотят у него отобрать, он тут же начинает возмущаться. Не столько инопланетян ему жалко, сколько своего права на мечту. Мне приходилось сталкиваться с такими молодыми людьми. Думаю, трагедии тут никакой нет. Спрашивают – значит, будем отвечать.

Религиовед

Диакон Георгий МАКСИМОВ, преподаватель Московской Духовной Семинарии

– Я хочу напомнить: множество поколений верующих людей жили с убеждением, что существуют некие иные существа рядом с нами или далеко от нас. Люди верили, к примеру, что есть кентавры, или где-то рядом, или в каких-то других странах. Нужно помнить, каков был в то время уровень географического сознания. Для средневекового человека неведомые земли, населенные людьми с песьими головами были тем же самым, наверное, что для нас другие планеты с их обитателями. И не было тогда никакой проблемы – дескать, можно ли верить в кентавров, веря в Бога. И церковная традиция тоже относилась к этому достаточно спокойно.

Мы знаем предание о том, что Св. Павел Фивейский общался с кентавром, и кентавр просил его помолиться о его затухающем роде. Есть предание о том, как святой Колумб крестил эльфов. Существуют и другие предания – например, что один из людей с песьей головой даже был христианином и прославился. Такие предания не имели официального статуса, но среди простых людей они ходили. При этом люди умели разделять главное и второстепенное и второстепенное никогда не ставить перед главным. Поэтому нынешняя постановка вопроса – «или-или», кажется мне весьма надуманной.

Иеромонах

Дмитрий ПЕРШИН, председатель комиссии молодежного отдела Русской Православной Церкви по духовно-нравственному просвещению

– Я думаю, такие мысли детям, подросткам в голову приходят. Вот не так давно мы были с ребятами в Керчи, в скаутском лагере. Ночевали под звездным небом. И заходили разговоры о том, неужели мы одиноки во Вселенной? Понимаете, космос как огромное пустое пространство, уходящее в бесконечность – это же страшно. Интуитивно хочется его кем-то населить.

Раньше, в античности, в средневековье, Земля понималась как смысловой центр Вселенной, а со времен Ньютона ей досталась роль песчинки в черной бесконечности. Психологически это трудно принять, вот и появляется фантастика, появляются представления о том, что космос населен самыми разными существами. И люди, еще не знакомые с церковным учением, еще не осознавшие, что не может быть никакого одиночества, раз есть любящий Бог – эти люди совершенно естественно цепляются за свои навеянные фантастикой представления. Я думаю, что когда человек приходит к вере, у него появляется множество разных вопросов. Но признание внеземной разумной жизни не является вопросом, препятствующим верить в Бога. Потому что Промысел Божий распространяется на всю Вселенную, на все миры.

Что говорит Церковь?

Владимир ЛЕГОЙДА

– И все же многих из нас интересует официальная позиция Церкви по вопросу существования внеземной жизни – как разумной, так и неразумной. Есть ли такая позиция, озвучена ли она? А если ее нет, то почему? Если же сам вопрос поставлен некорректно, то давайте разберемся, в чем его некорректность.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН

– Церковь пока свою официальную позицию не выражала. По той простой причине, что сама проблема не стоит достаточно остро. Ведь нет какой-то внутрицерковной ереси, которая была бы завязана на тему инопланетян. Когда мы говорим о позиции Церкви, мы должны помнить, что ее позиция – это ответ на некий достаточно серьезный вызов. Вызова пока нет. Но в обсуждаемом вопросе есть и важные богословские аспекты, которых стоит коснуться.

диакон Георгий МАКСИМОВ

– Если говорить об официальной позиции Церкви, то она выражается ситуативно: когда возникает конкретная ситуация, когда есть проблема, которую надо решать. Тогда и выносится официальное решение. Но тот вопрос, который мы обсуждаем, не относится к реальным проблемам, это скорее игра ума, не слишком влияющая на жизнь. Поэтому глобальной, соборно выраженной позиции Церкви пока нет. А что же есть? Отвечая на какой-либо вопрос, Церковь основывается прежде всего на Священном Писании и Священном Предании Церкви. Попробуем с этими критериями подойти к вопросу о внеземной жизни.

Фактически, вопрос о существовании нечеловеческого разума решен положительно еще в Библии: наш мир населен не только homo sapiens, но и бесплотными, духовными существами и ангелами, часть из которых отпала от Бога, а часть осталась Ему верна.

Что касается Священного Писания, то здесь мы ничего не найдем. Обратимся к Преданию. Уже в новейшее время мы можем найти несколько примеров того, как авторитетнейшие в Церкви люди, стяжавшие при жизни святость и впоследствии канонизированные, высказывались в том духе, что можно допустить наличие каких-то существ в иных мирах. Я имею в виду Св. Николая Японского, Св. прп. Иоанна Кронштадского, св. Луку (Войно-Ясенецкого). Но при этом подчеркивалось универсальное воздействие греха прародителей на всю Вселенную и один универсальный Спаситель, Господь наш Иисус Христос, который воплотился только на Земле, и это событие уникально.

Предстоятелю нашей Церкви, Святейшему Патриарху Алексию II однажды напрямую задали тот самый вопрос, который мы сейчас обсуждаем. Он ответил: «Библия повествует о материальном мире как о геоцентричной системе. Там ничего не говорится о жизни на других планетах. Новозаветное учение о спасении человечества трудно совместить с гипотезой о множественности материальных миров. Сын Божий не мог воплотиться дважды. И это случилось именно в контексте земной истории». Можно считать это официальной позицией.

Богословие Космоса

Владимир ЛЕГОЙДА

– Тут говорилось, что существование внеземной жизни является серьезным вопросом для богословия. В чем же состоит этот вопрос?

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Давайте для начала четко обозначим проблему. Начну с того, что нужно разделять разные планы бытия. Есть материальный мир, есть духовная реальность. И в плане материального мира никакого богословского вопроса тут вообще нет. Проблема органической жизни на других планетах – это проблема науки, а не церковного разума. Наука вполне может говорить об инопланетной жизни как о результате каких-то процессов развития материи. Возможно, какие-то формы внеземной жизни существуют. Но если это и так, если и есть где-то марсианские лопухи, то это никак не затрагивает основ ни научного, ни религиозного мировоззрения.

Высадка американского летательного аппарата на Луне. Фото NASA

Поиски жизни при помощи радиотелескопов и космических аппаратов пока не дают никаких оснований надеяться на контакт с внеземным разумом. Даже находки микроорганизмов на Луне (а также намеки на марсианскую микроорганику) – после нескольких десятилетий полетов – «не радуют»: речь с большой долей вероятности идет о «сорняках», занесенных космическими аппаратами с Земли, а не о марсианских (и тем более лунных) организмах.

Наконец, не стоит забывать и о том, что, строго говоря, внеземная жизнь уже существует: а космические корабли, а Луна, замусоренная прилунявшимся оборудованием, а Марс и Венера, усеянные исследовательской техникой? Скорее всего, вместе с земным железом туда попали и земные бактерии, споры, обломки ДНК. Они способны были там законсервироваться, для простейших это возможно. Но это… слишком банально и нефантастично, хотя и доказывает, что земная жизнь способна к экспансии, к заселению планет и спутников Солнечной системы. С другой стороны, это означает, что в принципе какие-то простейшие формы жизни, вроде вирусов и бактерий, могли когда-то появиться и там; на большее рассчитывать нельзя – условия не те. Но даже если они вдруг будут обнаружены, подобное открытие никоим образом не поставит христианство под вопрос.

Проблема заключается в другом. Допустим, мы говорим, что есть некие иные миры, в которых нет проблемы смерти, греха и проблемы страстей. Тогда, действительно, выходит явное противоречие с самими основами нашей веры.

Дело в том, что, согласно христианскому вероучению, грехопадение человека повлияло на весь материальный мир. Как пишет преподобный Симеон Богослов в 45-ом слове, после падения Адама Земля отказалась его носить, воздухом оказалось невозможно дышать. Вся тварь* отвернулась от человека, который по Божьему замыслу был высшим творением, призванным оберегать и совершенствовать весь материальный мир. И для того, чтобы человек вообще был в состоянии выжить, Бог совлек свою благодать с тварного мира, и мир стал порождать «волчцы и терние», а человек стал смертным и т.д. Если падение человека – исходная точка человеческой истории – имеет космический масштаб, это означает, что все существующее в материальном мире, т.е. вся Вселенная, несет в себе печать падения. Это значит, что последствия грехопадения поразили не только человека. Если и есть какие-то иные миры, какие-то иные существа, то и там царит смерть. Следовательно, если предположить, что иные формы разумной жизни существуют, то и они тоже нуждаются в спасении.

Здесь возможны теоретически приемлемые варианты. Например, в своей фантастической повести «Пробуждение» отец Георгий Максимов предположил, что заселение космоса могло происходить с Земли (это красивая фантастическая схема). Какие-то народы в древности могли быть транспортированы на другие планеты. Как именно – неважно, мы же говорим о художественном произведении. Так вот, они с собой притащили в себе самих эту заразу грехопадения. И оказались в положении индейцев, которые только в XVI веке узнали, что Христос Воскрес. Либо вспомним аборигенов Австралии, к которым христианские миссионеры пришли вообще в конце XVIII века. Те. теоретически возможны какие-то такие острова разумной жизни, человеческой. С этой точки зрения, гипотетические гуманоиды – такие же люди, оказавшиеся в других каких-то сферах, в других галактиках и вселенных, в пространствах, отдаленных от Земли. И если туда действительно попадает земной космический корабль, то вопрос о спасении, о вечной жизни встает во всей своей полноте. Отец Александр Мень, когда его спрашивали о внеземной жизни, говорил, что вполне допускает ее существование, но если люди когда-то придут на эти планеты и встретятся там с разумными существами, то первое, что они должны будут сделать – это выяснить, знают ли те о Христе и о спасении. И если нет – то начать христианскую проповедь.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Я думаю, что человек, читающий текст нашей беседы, может задаться вопросом: «Ну произошло грехопадение. Допустим, изменился человек и изменилась природа, поскольку он был высшим существом. Ну а космос-то тут при чем? При чем тут возможная внеземная жизнь? И почему из-за этого вся Вселенная должна нести такое наказание?» Не создаем ли мы здесь новый стереотип – стереотип жестокого Бога, который из-за одного какого-то существа, из-за своего неудавшегося эксперимента покарал всех марсиан?

диакон Георгий МАКСИМОВ

– Недоумения и парадоксы возникают оттого, что люди по отдельности рассматривают христианское учение о грехе и учение о спасении. А в нормальном состоянии христианин, говоря о грехе, никогда не должен забывать о спасении. Благая весть христианства – это прежде всего весть о спасении, которое Господь даровал всем нам. И когда мы говорим о том, что гипотетические (а может, и реально существующие) марсианские бактерии страдают за грехи Адама, за грехи человечества, мы должны понимать, что и спасение, дарованное Господом человечеству, относится также и ко всему материальному миру – но именно через человека. И благодаря спасенному, преображенному человеку, быть может, спасутся те же инопланетные формы жизни, если они и впрямь существуют.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Дело в том, что человек – это не эксперимент у Бога. И Бог, разумеется, не экспериментатор. Потому что экспериментатор неудавшийся эксперимент ставит заново. А человек, если обратиться к библейской картине мира, – это царь мироздания, это высшее существо. В частности, потому что он телесен. В силу этого он сопричастен к материальной жизни, и в силу этого встроен во время. И потому человеку дан дар творчества, он свободен и разумен. И в человеке, по представлению Церкви, все мироздание должно было восходить к Богу. Человек в себе соединяет духовный и материальный миры. И в его, Адама, общении с Богом, в его молитве благодать должна была нисходить на все горизонты, на все уровни бытия.

Но человек от Бога отпал. И поскольку он от Бога отпал, то в нем и весь мир оказался закупорен как пробкой, отлучен от Бога. До грехопадения в человеке все его силы, все данные ему Богом душевные, телесные, духовные способности, как пламя свечи, были устремлены к Богу. А после падения, когда человек от Бога отвернулся, в другую совершенно сторону пошел, все эти силы стали страстями, стали человека на части рвать. И стихии мира сего стали смертоносными стихиями. Именно так мы понимаем слова апостола Павла, что всякая тварь (в том числе и на Марсе плесень какая-нибудь) «мучается и стенает доныне, ожидая откровения Слова Божьего». И если мы говорим, что жестокий Бог наказал весь мир за грехопадение человека – значит, мы забыли о том, что человек – это не просто кусочек мироздания, а его центр, фокус. Человек – это единственный путь, которым весь мир может восходить к Богу.

И если (вспомним «Марсианские хроники» Брэдбери) на Марсе высадится миссионерский десант и там будет поставлен храм, то Марс этим церковным служением, этой молитвой будет освящаться и просто станет еще одной епархией.

«На все вопросы один-один ответ»?

Владимир ЛЕГОЙДА

– Было бы слишком наивно думать, что на любой вопрос «А почему Бог так сделал?» найдется какой-нибудь богослов или корпус святых отцов, которые непременно дали бы ответ. Мне кажется, очень важно, задавая себе вопросы о Боге, помнить, что это прежде всего тайна. В Писании говорится, что «Мои пути – не ваши пути, и Мои мысли – не ваши мысли» (Ис., 55:8). Скажем честно – есть вещи, которые нам непонятны. Которые никогда не будут понятны до конца. И пытаясь все же их понять, пытаясь найти доступные для нас ответы, мы тем самым антропоморфизируем Бога, рисуем Его по своему образу и подобию.

В чем, на мой взгляд, ошибочность такого подхода? В том, что Господь представляется этаким суперменом, сделавшим Вселенную. Совершенно очевидна особенность современного сознания: «Вот инопланетяне. Вот эксперимент. Вот здесь одних посадили, здесь – других. Там что-то не получилось – взяли да и вырубили свет во всем доме». Не нужно нам давать такую картину мироздания, пусть и с привлечением богословских терминов.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Конечно, Бог непостижим. Но у этой непостижимости есть границы. Скажем, ей нельзя оправдывать зло. По слову преподобного Максима Исповедника, «Бог не может грешить». Как пишет Иоанн Богослов – единственный ученик, что стоял у Креста, – «Бог есть любовь». Но тут мгновенно встает вопрос о страдании. И чтобы ответить на него, нужно понимать, что такое грех. Мы должны понимать, что смерть и страдание – это лекарство. Вспомним Книгу Иова**. Иов потерял все, перенес совершенно жуткие вещи, весь гнил. И вот он задает Богу свои вопросы, очень жесткие, резкие. Но в ответ вдруг получает отповедь в виде вопросов: разве ты создал Вселенную? Как ты можешь о ней судить? И тут, казалось бы, совершенно неожиданно, Иов говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя». Иов так принял незаслуженное им страдание, что в его сердце что-то произошло и он сумел постичь Бога совершенно иначе, нежели прежде.

Окончательный ответ Бога Иову был дан на Голгофе. Вот что на самом деле непостижимо: как далекий трансцендентный Абсолют вдруг рискнул стать Сыном Человеческим? Из этого факта вырастает все богословие христианства. Здесь корни христианской мистики постижения Непостижимого.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Я бы тоже хотел сказать по поводу Иова. Заметьте, он ведь не получил ответа на свои вопросы: почему он, праведник, страдает. И все-таки вполне удовлетворился тем дидактическим тоном, которым с ним говорит Бог. Почему? Мне кажется, потому, что мучил его в первую очередь не этот вопрос, а произошедшая в какой-то момент его

вопрошаний потеря связи с Богом. Для современного человека вопрос: «Есть ли Бог?» нередко является отвлеченной философской проблемой, попыткой понять «есть там что-то или нет» (очень популярная сегодня позиция). Для Иова вера в Бога – не отвлеченная категория, а сама жизнь. Поэтому Иов и страдает. Поэтому потом и радуется, ощутив вновь связь с Богом: значит, есть смысл жизни, точнее, есть жизнь. Это важно понять: жизнь не просто немыслима без Бога, ее без Бога нет.

Это очень важно и для нас. Не страшно, если мы чего-то не понимаем в устройстве мироздания, если у нас нет ответов на какие-то наши интеллектуальные поиски. Страшно не найти Бога – и страшно потерять Его в своем сердце.

диакон Георгий МАКСИМОВ 

– По-моему, Иов получил ответ от Бога, конкретный ответ, в котором и утешился. Но ответ этот был на другом уровне, не вербальном. В том ведь и был грех друзей Иова – они все правильно говорили, но они говорили, то есть занимались интеллектуальными конструкциями, забывая о том, что рядом – живой, страдающий человек. Понять и утешить страдание можно только через сострадание. Человек страдающий сможет ощутить ответ, который дал Господь Иову, но именно ощутить, а не вычитать в виде какой-либо универсальной формулы.

Если же возвращаться к первому тезису, то необходимо помнить, что на вопрос о принципиально непостижимом могут быть разные уровни ответов. И святые отцы, говоря о непостижимости Бога, тем не менее давали ответы вопрошавшим. Поймите, мы не можем, не имеем права в ответ на любой вопрос говорить «это тайна». «Расскажите о Троице» – «Это тайна». «Расскажите о Боговоплощении» – «Это тайна». «Расскажите о спасении» – «Это тайна». Да, конечно, тайна – но, во-первых, и на таинственные вопросы возможно на упрощенных уровнях давать ответы, а во-вторых, у людей может возникнуть подозрение, что эти христиане сами не знают, во что веруют. А это не так.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Я хотел бы добавить. Почему еще очень важно на вопросы отвечать? Потому что Церковь не боится вопросов. Православная традиция мощнее всего, что в этом мире есть. Поэтому любые вопросы можно ставить, над любыми вопросами можно думать и анализировать. И не надо их бояться.

Откуда растут инопланетяне?

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– Мы как-то вскользь коснулись вопроса о том, почему же современному человеку так дороги представления об инопланетной жизни. Ведь если это создает многим духовные проблемы при воцерковлении, если это волнует людей – значит, здесь, в этом вопросе, задеваются какие-то болевые точки современного массового сознания. И это может оказаться важным само по себе, вне связи с вопросом о том, действительно ли обитаем космос.

Владимир ЛЕГОЙДА

– В советское время был такой стереотип, что религия есть вымышленный, иллюзорный мир – в отличие от реального мира, объективного, постигаемого средствами науки. Но именно в религиозном поиске человек как раз и вынужден отвечать на реальные вопросы, поставленные жизнью, и отвечать очень определенно. А вот увлеченность современного сознания темой инопланетян – это форма эскапизма, это уход от необходимости отвечать на то, что традиционно обозначается как «проклятые вопросы». Уход в такое вот красивое пространство интеллектуальных спекуляций. Можно мечтать о внеземном разуме, о добрых инопланетянах – и совершенно не замечать реальных жизненных проблем.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Мне представляется, что незатухающий интерес к фантастике о внеземной жизни порожден проблемой одиночества. Почему человек думает о других мирах, об инопланетных цивилизациях? Потому что ему здесь тоскливо. Начиная с эпохи Просвещения мир для него стал пустым, утратил высший смысл. Жизнь, дар Божий, превратилась в «форму существования белковых тел». Человек перестал ощущать себя высшим творением Божиим, перестал понимать, зачем он живет. И ему скучно, его мучит метафизическая жажда. Он не хочет быть одинок. На место Бога в современной безрелигиозной цивилизации встают гипотетические инопланетяне. Добавим, что в XX веке к этой метафизической тоске добавилось и обыкновенное человеческое одиночество. Люди разобщены, горизонтальные социальные связи, особенно в крупных городах, разорваны. Каждый сам за себя… Вот и возникает мечта о друзьях с далеких звезд. И фантастика, чутко улавливая подобные настроения, пытается насытить эту тоску.

Виталий КАПЛАН

– Здесь может проявляться не только потребность обрести друзей, но и просто жажда чего-то необычного, иного, выходящего за рамки обыденной жизни. Душа хочет чего-то «остренького». И в этом отношении пассивное убеждение в том, что там, у далеких звезд, живут разумные существа – это еще не самое худшее, в чем может проявиться жажда «остренького». Куда опаснее оккультные увлечения, столь распространенные сейчас во всем мире. К тому же не будем забывать, что проблема-то в основном касается подростков и молодежи, т.е. возраста, когда еще необходимы сказки. Но, стремясь казаться взрослыми, ребята, конечно же, не хотят называть вещи своими именами, называть сказку сказкой, фантазией. Вот и держатся за милую сердцу мечту, пытаясь обосновать ее какими-то рациональными аргументами.

Журналист

Сергей ВЕРЕЙКИН, в прошлом – выпускающий редактор телепрограммы «Экстра НЛО»

– Человеку свойственно мечтать, надеяться на то, что существуют еще некие сферы, миры, куда его разум еще не проник, свойственно смотреть на звезды вместе с любимой и мечтать о том, что все хорошо, что где-то там тоже сидят влюбленные, которые так же смотрят на нас. Это один уровень, как мне кажется, совершенно безобидный уровень мечтания. Совершенно иной уровень, когда на основе всего этого возникает более-менее массовая истерия, когда люди начинают на основе этого строить какие-то теории, когда мысли о других мирах, о других цивилизациях превращаются в фактически сектантские поиски зеленых человечков и прочих существ, которые, оказывается, где-то рядом существуют.

«То тарелками пугают, дескать, подлые, летают…»

Владимир ЛЕГОЙДА

– Мы переходим здесь к очень серьезной теме. Серьезной, быть может, не в богословском, не в теоретическом смысле, а в смысле практическом. С темой внеземной жизни плотно связана и другая тема – завороженность массового сознания проблемой «НЛО», т.е. неопознанных летающих объектов. Считается, что эти феномены – проявления внеземной жизни. Оказывается, мол, что инопланетяне уже здесь, уже устанавливают с нами контакт. И десятки тысяч людей утверждают, что они – «контактеры», что через них инопланетяне говорят с человечеством. Существует множество энтузиастов, изучающих эти НЛО, появилась даже лженаука уфология***, претендующая на статус настоящей науки. Все это очень серьезно, поскольку оборачивается большими человеческими трагедиями.

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– В этой связи я хочу напомнить об отце Серафиме (Роузе), знаменитом американском православном публицисте. Многие считают, что он был излишне резок, занимал крайнюю, непримиримую позицию. Но вот в вопросе об НЛО он показал пример очень здравого, четкого церковного подхода. Помешательство уфологией больше всего затронуло Штаты. Масса сверстников отца Серафима просто бредили этим. И возник вопрос об этих НЛО, о которых все кому не лень говорили. Как к ним относиться? Возник конкретный вопрос. Отец Серафим сразу занял очень простую позицию, как относиться: смотреть по делам. А в чем дела? Что данное явление приносит человеку? Его душе? Его совести? Давайте посмотрим, что приносит НЛО человеку.

На фото: заставка сайта секты «Небесные врата» и фрагмент видеообращения, тела адептов, принявших яд.

Ажиотаж вокруг НЛО и контактов с внеземными цивилизациями оказался отнюдь небезобидным: наряду с множеством психических заболеваний, мания «контактерства» привела к массовым самоубийствам: люди, чтобы встретиться с инопланетянами, стали искать «небесные врата» при помощи сильнодействующих наркотиков и ядов.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Почему возникает проблема? Утрачена научная парадигма, наш мир приходит к невежеству, в котором смешивается все и вся. Блаватская, теосоофия и т.д. Действительно, как в песне Высоцкого, «то у вас собаки лают, то у вас руины говорят». Такая вот вселенская смазь, когда все алогично, иррационально, когда все возможно, какие-то космические иерархии, барабашки и т.п. И человек совершенно беспомощен перед ними. Вот летела тарелка, вот контактеры. Психиатрия скажет о двух проблемах, которые их мучают. Первая – что сообщают эти контактеры. Исходный тезис, что близится катастрофа. Не важно, экологическая, космическая, какая угодно… Словом, «ребята, у вас большие проблемы». Тезис второй. «Мы их решим». Третий тезис, который рано или поздно будет озвучен – это что именно он, контактер, призван донести эту светлую мысль до всего человечества. У контактера появляется ощущение собственного избранничества. Вся его жизнь – это ожидание следующего прилета. И вот здесь мы наблюдаем, как возникает мания, а может быть, и религиозные ожидания. Вот здесь мы видим, как эти контакты приводят человека в мир духовности. Но духовность бывает очень даже разная. Мы видим у контактеров прогрессирующую гордыню, приводящую к полному распаду психики.

Именно поэтому Церковь не по каким-то иным причинам, не из каких-то голословных соображений, а именно по клинике, по клинической картине говорит о том, что, ребята, осторожно, НЛО – это просто новая форма явления темной духовности в наш мир.

Сергей ВЕРЕЙКИН

– Сейчас это общее безумие и истерия пошли на спад, только в отдельных своих проявлениях существуют. Но, тем не менее, имеет смысл говорить об этом.

В свое время, еще будучи студентом, я работал на телевидении и попал в редакцию, которая занималась несколькими программами, в том числе и программой «Экстра НЛО». Если помните, в 80-е годы одной из популярнейших была программа «НЛО – необъявленный визит». Я там где-то месяц в общей сложности просуществовал в качестве редактора, который готовил тексты к эфиру. Тем не менее насмотрелся всякого. Во-первых, я увидел людей, которые всем этим занимаются. Я, конечно, не психиатр, но на мой взгляд, они были явно нездоровы, к большому сожалению, потому что очень многие из них в каких-то других вопросах выглядели совершенно нормальными. Но для них возможность существования зеленых человечков или серых, или каких-то там еще (существует целая градация) стала смыслом жизни.

«Я вчера, – писала какая-нибудь Марья Ивановна, – копала грядки на огороде, и вдруг ко мне подошел серый человечек и сказал, что через два дня состоится контакт, я должна привести своего внука, потому что он избран для того, чтобы стать представителем человечества на межгалактическом конгрессе…» Конечно, с одной стороны, все это вызывает просто смех, хотя я, пожалуй, был единственным редактором в этой программе, который смеялся, потому что все остальные воспринимали это либо профессионально сухо и без какой-либо иронии, либо сами истово верили во все это. Но, с другой стороны, мне было жалко эту Марью Ивановну. Сколько же у нее пустоты было в голове, душе и сердце, что этот «контакт» стал единственной радостью ее существования, единственной надеждой в ее обыденной жизни. И для многих людей в результате этого увлечения приход к Православию был закрыт. Следующий их логичный шаг – это погружение в книги Блаватской, Даниила Андреева и т.д.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН  

– Среди больных, поступающих в психиатрические клиники, можно выделить три категории: это жертвы сект, жертвы оккультных экспериментов и жертвы-контактеры. В этом смысле я бы не говорил, что все уфологи – это безумцы. Думаю, что среди них есть люди, которые просто что-то фиксирууют, записывают, систематизируют материалы. Они сами не занимаются контактами, им просто интересно, что это такое как некий культурный феномен ХХ века. Именно благодаря таким людям, публикующим свидетельства очевидцев, мы знаем, что если человек молился, эти явления исчезают. Но речь идет не о молитве как магическом заклинании, а о серьезном обращении к Богу. Фактически это крик о помощи. Что еще раз доказывает, что здесь имеет место именно духовная реальность. И поэтому надо учиться различать, что такое к тебе пришло в гости и как с этим поступать, тем более что духовная реальность может приобретать любые формы, в том числе и материальные. Здесь необходима предельная осторожность и трезвость.

Владимир ЛЕГОЙДА

Мы ставим вопрос об НЛО не для того, чтобы создавалось впечатление, что любой НЛО – это однозначно бесовщина, проявление духовной реальности. Понятно, что здесь могут быть самые разные объяснения. Например, природные явления, которые люди наблюдают, но не могут сходу понять, что это такое. Это могут быть испытания секретного оружия, о которых никто не сообщает никогда. Другое дело контактерство. Тут вероятность бесовщины очень высока. Но и говоря о контактерстве, не будем забывать о психологических корнях этого явления. То, о чем мы уже говорили – утрата смысла жизни, метафизическая тоска…

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– Вновь напомню об иеромонахе Серафиме (Роузе). Для Америки он стал такой вот «скорой православной помощью». Что он фактически сказал? «Ребята, посмотрите, да, появляются тарелки, выходят зеленые человечки, они кого-то берут, с кем-то разговаривают… Посмотрите на результат. Во-первых – они кому-нибудь что-нибудь доброе, полезное сделали? Ничего. Второе. Они что-то исследуют. Что они исследуют, никто понять не может. Зачем они это делали? Они кому-нибудь объясняли? Не объясняли. Что с человеком после этого становилось? Он становился добрее, лучше? Нет. Более того – масса народу отправилась в психиатрические больницы».

То есть одни сошли с ума, другие потеряли веру, третьи стали говорить, что они избраны этими зелеными человечками для того, чтобы спасти Землю. Мания величия в совершенно дикой форме. Она в разной степени бывает. Мания величия бывает у монаха, у священника, у каждого. Любого человека она может поразить. Ее можно медицински, а можно по-церковному назвать: грех гордыни.

Соответственно, отец Серафим говорит примерно так: «Что в итоге? Доказательств, что это летит из космоса, наука не дает никаких. В России раньше в ступе летала Баба Яга и т.д. Были разные виды летающей нечисти. И каждый раз оказывалось, что это именно нечисть. Так вот я вам говорю, что и по результатам деятельности, и по отсутствию реальной возможности научного исследования, и по типу самого появления – это самая обычная нечисть, какая здесь всегда существовала. Просто вы о ней забыли и увлеклись какими-то космическими мифами». Это отрезвляющая позиция. Это не позиция религиозного фанатика. Это позиция совершенно здорового человека.

Виталий КАПЛАН

– Кстати, а почему нечисть принимает именно эти формы? Почему именно зеленые человечки, а не черти рогатые? Почему именно космические корабли, спасение Вселенной и т.д.? Да потому что нечисть всегда приспосабливалась к текущему состоянию человеческой культуры, паразитировала на ней. В наше время совершенно бессмысленно являться к человеку в том виде, в каком она являлась в XV веке. Человек, который сейчас увидит черта с рогами, скорее всего, подумает, что он допился до зеленых чертиков. Современному человеку нечисть станет являться в том «имидже», который близок современному человеку. А в прошлом веке общепринятыми стали представления о летающих тарелках, о зеленых человечках, о внеземной жизни, об угрозе из космоса или, наоборот, о спасителях со звезд, которые придут решать все наши проблемы.

Что же мы видим сейчас? Постепенно интерес к космической экспансии спадает. Соответственно, спадает интерес к НЛО, контактерству… Появляется что-то новое. Можно уже сейчас задуматься о том, что же станет близким и привычным для человека через 20 – 30 лет. Мне кажется, что зеленые человечки, летающие на тарелках, – это имидж, уходящий в прошлое. Можно ожидать каких-то других вариантов. Например, связанных с виртуальными реальностями, компьютерными играми, искусственным интеллектом и т.п.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Мне бы не хотелось создавать впечатление, что, дескать, мы пугаем нашего читателя. Да, есть реальные угрозы, но мы знаем, как им противостоять. Мы ведь действительно не одиноки во Вселенной – с нами Бог. И вспомним слова апостола Павла:

«Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим., 8:37-39).

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– А я бы еще добавил слова святого апостола Иоанна Богослова о том, что «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1 Ин., 4:18). После Воскресения Христова нам ничего не надо бояться. Ни «тарелок», ни «зеленых человечков», ни «проклятых вопросов». А возвращаясь к нашей исходной теме, насчет инопланетной жизни, скажу так: это вопрос, по которому пока нет ясности. Но есть куда более важный вопрос: как спасти свою душу. И он никак не связан с тем, «есть ли на жизнь на Марсе». Вот понимая это, можно уже двигаться дальше.

* В христианском богословии слово тварь означает вообще все, сотворенное Богом. Прим. ред.

** Книга Иова является важной частью Ветхого Завета. Бог подвергает праведного Иова тяжелейшим испытаниям, тот проходит через отчаяние, через мучительные сомнения – но в итоге лишь укрепляется в вере.

*** От американской аббревиатуры UFO Unidentified Flying Objects «неопознанный летающий объект» – Прим. ред.

Источник http://foma.ru/pravoslavie-i-vnezemnaya-zhizn.html

 

Отвергнутый сигнал

Российский миллиардер Юрий Мильнер и британский космолог Стивен Хокинг запустили новый проект поиска сигналов от разумных инопланетян, на который Мильнер выделит 100 миллионов долларов. Это — продолжение уже полувековой истории поисков сообщений от внеземных цивилизаций.

Люди начинают новые программы, вкладывают весьма значительные средства, посвящают всю свою жизнь поиску сигналов со звезд — зачем?

Одна из наиболее заметных ученых, занимающихся поиском внеземной жизни в программе SETI, Джил Тартер, выступая для программы TED, сказала:

«В течение многих тысячелетий люди искали ответы на вопросы о природном и трансцендентном, о том, кто мы и зачем существуем, и, конечно, о том, кто еще может быть за пределами нашего мира… Одиноки ли мы в этой огромной вселенной энергии и материи, химии и физики? Что же, если это так, то это бессмысленная трата пространства… Но вдруг это не так?

Что, если за пределами нашего мира, кто-то другой задает себе и отвечает на похожие вопросы? Что, если они смотрят на ночное небо, те же звезды, но с другой стороны? Могло бы открытие цивилизации с более древней культурой вдохновить нас на поиск путей выживания в период нашего все более бурного технологического отрочества? Может быть, открытие отдаленной цивилизации убедит людей в существовании уз между всеми нами? Родились ли мы в Сан-Франциско, Судане или вблизи центра нашей галактики, все мы — результат миллионов лет эволюции звездной пыли. Каждый из нас — результат процесса, в ходе которого базовая для мироздания смесь водорода и гелия развивается так долго, что начинает задаваться вопросом о своем происхождении»

Это определенное исповедание веры — и в нем бросается в глаза некоторая рассогласованность, и на уровне логики, и на уровне эмоций и оценок. С одной стороны, мы имеем стандартную атеистическую картину — звездная пыль, водород и гелий, миллионы лет, и решительно никакой цели, воли и замысла. Звездная пыль не думает «начну ка-я эволюционировать, авось и доэволюционирую до человека». Процессы, которые приводят к появлению человека, в этой картине мира являются полностью природными, совершенно лишенными какого-либо смысла и целеполагания. У них нет и не может быть разума, воли, планов, ожиданий — наше появление на сцене полностью бессмысленно, никто не хотел приводить нас из небытие в бытие, да и некому было. Никто не сказал «хорошо весьма», увидев наше появление на свет.

Вселенная полностью, радикально бессмысленна. Как это прекрасно сформулировал американский физик (и решительный атеист) Стивен Вайнберг,

«Люди почти не в силах отказаться от веры в то, что мы находимся в каких-то особых отношениях со Вселенной, что человеческая жизнь — это не просто некий фарсовый исход цепи случайных событий, восходящих к первым трем минутам, но что мы каким-то образом были встроены во Вселенную с самого начала… Еще труднее осознать, что эта нынешняя Вселенная развилась из невообразимо чуждого нам раннего состояния, и что ей предстоит смерть от вечного холода или невыносимого жара. Чем более постижимой представляется Вселенная, тем более она кажется бессмысленной»

Но в этой бессмысленной вселенной просто невозможно задаваться «большими вопросами» — например, «кто мы и зачем мы существуем», потому что единственный возможный ответ на них — «Никто. Незачем», и он известен с самого начала. Точно также нет никакого содержания во фразах типа «бессмысленная трата пространства». «Тратить» пространство, да еще «осмысленно», может кто-то, имеющий цели. Но мироздание, в атеистической картине мира, делает абсолютно все бессмысленно. Оно не может быть другим.

Эмоциональные оценки вроде «ну разве не удивительно, космическая пыль превратилась в разумных существ, которые задались вопросом о своем происхождении» — также бессодержательны. Приглашение удивиться чему-то предполагает, что мы имеем дело с чем-то объективно, подлинно достойным удивления — например, мастерством художника, замыслом инженера, искусством врача, чем-то, правильной реакцией на что будет удивление и восхищение. Когда мы говорим, что эта картина, или это изобретение, или эта симфония достойны восхищения, мы говорим не только о том, что они нам понравились. Мы говорим о том, что они обладают некими объективными качествами, по которым они достойны высокой оценки.

В атеистической картине мира процесс эволюции космической пыли в человека не обладает какой-то ценностью, которую мы могли бы признать — он является полностью, стерильно бессмысленным. Все это переживание огромности вселенной, нашей мистической связи со звездами, нашей укорененности в таинственных глубинах мироздания, является полностью иллюзорным — ему ничего не соответствует в реальном мире. Это просто непонятные нам самим бессмысленные процессы в нейронах.

На это обычно атеисты говорят, что они могут, оставаясь атеистами, переживать восхищение красотой природы или искусства, их эмоциональный опыт может быть не беднее, чем у всех остальных. Это, конечно, так — этот трепет перед лицом вселенной доступен людям, потому что они люди, а не потому, что они верующие. Проблема в другом — в атеистической картине мира этот опыт лишен какого бы то ни было смысла. Это приятная галлюцинация, но не больше. Никакой реально существующей, красоты, ценности или замысла в мироздании нет.

Приведу пример из рассказа Михаила Булгакова «Морфий»:

«Я беру его и, небрежно смазав йодом исколотое бедро, всаживаю иголку в кожу. Никакой боли нет. О, наоборот: я предвкушаю эйфорию, которая сейчас возникнет. И вот она возникает. Я узнаю об этом потому, что звуки гармошки, на которой играет обрадовавшийся весне сторож Влас на крыльце, рваные, хриплые звуки гармошки, глухо летящие сквозь стекло ко мне, становятся ангельскими голосами, а грубые басы и раздувающихся мехах гудят, как небесный хор. Но вот мгновение, и кокаин в крови по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологий, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью. И никнет Влас на крыльце, и я ненавижу его, а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности. И так несколько раз подряд, в течение вечера, пока я не пойму, что я отравлен»

Мы понимаем, что и восторженное, и злобное отношение героя к игре сторожа на гармошке — результат действия страшного яда. И дивность, и отвратительность гармошки и заката существуют только в его больной голове. Мы, будучи здоровы, не увидели бы в игре сторожа ничего ни особенно восхитительного, ни ужасного. Кто из нас видит правильно? В атеистической картине мира — это бессмысленный вопрос. Оценка может быть верной или неверной в зависимости реальной ценности чего бы то ни было. А в картине вселенной, в которой разум является очень поздним продуктом эволюции космической пыли, никакой ценности и смысла в мироздании просто нет. Вы, конечно, можете сказать «а мне вот очень нравится туманность Андромеды», но это будет исключительно сообщением о происходящем в Вашей голове — как герою Булгакова (в момент эйфории) очень нравилась игра Власа на гармошке.

Говоря о «величии и красоте космоса» или о «таинственных глубинах вселенной» мы, в таком случае, описываем не больше, чем состояние наших мозгов — сам по себе космос это просто много-много водорода и гелия, и никакими качествами «величия» или «таинственности» в реальности он не обладает.

Однако это глубоко противно человеческой природе — и мы видим, как, исповедав веру в радикальную бессмысленность мироздания, люди тут же принимаются наполнять его смыслом, мифологизировать, усматривать в нем какую-то космическую драму, которая разворачивается в истории и в которой они сами являются участниками.

Та же Джил Тертер в своем выступлении говорит: «Это знаменательный год. В 2009 году отмечается 400-летняя годовщина первого использования телескопа Галилеем, 200-летие рождения Дарвина, 150 годовщина с момента публикации «Происхождения видов», 50-летие SETI как научной дисциплины, 25 годовщина со времени образования SETI как некоммерческой организации» — как если бы в истории действовал некий атеистический Промысел, и обещает, что «Обнаружение разумной жизни за пределами Земли искоренит одиночество и солипсизм которые были присущи нам с самого начала. И это не просто все изменит, это изменит все одновременно». Как если бы этот Промысел вел человечество к предназначенной им цели, к эсхатологическому преображению, которое сделает мир совершенно другим.

Говоря о «мифологизации», я отнюдь не насмехаюсь — подражая К.С.Льюису, я глубоко чту мифы. Это только в разговорном языке мы используем слово «миф» в значении «неправда, выдумка». Антропологи говорят о мифах как о повествованиях, (чаще всего о богах и героях), которые рассказывают о том, как мир (с его географией, природными явлениями и социальными структурами) стал таким, каким мы его видим, каково наше место в этом мире, на что нам надеяться и как нам должно поступать. Мифы отражают неистребимое стремление человека к смыслу и порядку.

Поиск инопланетного разума — проявление того же поиска смысла, и той же склонности к мифотворчеству. «Инопланетный миф» существует в разных версиях — в более грубой и примитивной, обращенной к воображению масс, версии, уфологи предъявляют горы «свидетельств», что инопланетяне уже давно посещают землю, оставляют следы везде — от пирамид Южной Америки до русских икон, а некоторых, особенно везучих (или невезучих, это как посмотреть) граждан даже похищают для опытов.

SETI — это более солидная, научная версия, ей занимаются добросовестные ученые, которые не выдумывают данных там, где их нет, и честно признают, что пока никаких признаков жизни в космосе не обнаружено. Но они призывают веровать и надеяться на то, что однажды боги выйдут на связь.

Несколько раз — последний раз это было в 1997 году — людям казалось, что они приняли сигнал от внеземного разума. На фотографии видно, как ученые ошарашенно сидят, уставившись в мониторы. Но потом всякий раз оказывалось, что это ошибка.

Но что люди будут делать, если они все же получат сигнал — и их по каким-то причинам не устроит его содержание? Допустим, космические собеседники попросят их сделать что-то, что им не хочется, или отказаться от дорогих им воззрений? Причем вовсе не потому, что инопланетяне окажутся какими-то злобными ящерами. Допустим, к людям обратятся прекрасные жители иных миров, исполненные доброты и мудрости — помните, как люди реагируют на доброту и мудрость в своей среде? В худшем случае, враждебно, в лучшем — с пренебрежением. Встреча с небесной добротой и мудростью может потребовать от нас изменений, которых мы вовсе не хотим. Нет ничего невозможного в том, чтобы установить связь, потом столкнуться с чем-то, что нас не устраивает, разорвать соединение и постараться забыть. (Если бы я был писателем-фантастом, я бы обязательно взялся за этот сюжет; впрочем, вероятно его кто-то уже использовал).

А что если — пойдем на шаг дальше — такой сигнал уже был получен и отвергнут? Что если наше космическое одиночество связано с нашим желанием оставаться в одиночестве? Что, если с нами настойчиво пытаются выйти на связь — но именно мы отвергаем эти попытки?

Что если смысл, ценность, предназначение, красота в мироздании не иллюзия, не попытки проецировать на звезды содержимое наших голов — но то, что присутствует во вселенной изначально, с момента ее возникновения — или (произнесем, наконец, это слово) творения. Что если поэт, сказавший «выше солнца и планет есть у нас Отец Небесный» уже принял сигнал, пришедший из-за пределов нашего мира — а другие не принимают потому, что не хотят? Что если мы, на самом деле, находимся в густонаселенной вселенной, полной ангелов и святых, и просто предпочитаем оставаться в одиночестве? Что если Тот, кто является источником красоты, смысла и предназначения в мироздании, стоит у двери и стучит, пока мы предпочитаем прослушивать далекий космос в поисках радиосигналов? Скажете, что это просто религия? А попытки выйти на связь с некими сверхчеловеческими существами, которые должны будут разъяснить нам смысл жизни и помочь нам справиться с нашей неспособностью уживаться друг с другом, это что? Не еще ли одна языческая религия?

Этот сигнал людей не устраивает? Увы, дело именно в этом, и люди отправляются на поиски сигнала, который устроил бы их больше. Но это бессмысленно.

С нами уже вышли на связь — не некие премудрые существа из глубин мироздания, но сам его Художник и Устроитель. Вопрос только в том, как мы реагируем на полученные сигналы.

Источник


Православие и внеземная жизнь

Письмо в редакцию

Здравствуйте, меня зовут Андрей, мне четырнадцать лет.

Недавно мне попал в руки номер вашего журнала, и я решил задать вам вопрос, который волнует меня уже довольно давно. Так случилось, что я с раннего возраста довольно много читал фантастики. Когда был маленький, то верил, что в фантастических книгах описано то, что есть на самом деле. Примерно как в Деда Мороза верят. Потом я вырос и теперь, в общем, понимаю, что в любой художественной литературе большая часть произведения выдумана автором.

Но ведь то, что событий, описанных в книгах, не было, не значит, что и жизни у других звезд, на других планетах, нет вовсе? По крайней мере, я так всегда считал. Как-то приятно думать, что где-то еще живут… ну, пусть не люди, но какие-то мыслящие существа, особенно если они настроены к нам дружески. И у них есть свои писатели, которые пишут фантастику, возможно, про нас. Ну, в общем, я не могу сказать, что все время об этом думал, но просто мне верится, что так и есть. Но недавно я задумался: что же получается, что если я верю в существование где-то еще разумной жизни, то верить в Бога я никогда не смогу? Или одно – или другое?

Я не могу себя назвать человеком верующим, но я хотел бы разобраться для себя, понимаете? Я уже несколько лет интересуюсь православной верой, даже, наверное, я бы хотел верить так, как некоторые мои знакомые и друзья. Но вот такие какие-то вещи меня останавливают. Вы только не смейтесь, пожалуйста. Ведь как себя можно заставить верить во что-то? Или, наоборот, разувериться? То, что никто не видел никаких инопланетян, это ведь не доказательство их отсутствия. В конце концов, Бога тоже никто из моих знакомых не видел. Вы только не обижайтесь за такое сравнение. Я просто хочу сказать, что ну вот если я верю, что на других планетах у других солнц есть разумная жизнь, значит, мне в Бога верить нельзя.

Андрей КУЗНЕЦОВ, г. Санкт-Петербург

Когда это письмо нашего читателя пришло в редакцию, мы поняли, что в нем затронута очень интересная и важная тема. Дело ведь не только и не столько в возможности существования внеземной жизни, сколько в серьезных проблемах, встающих перед современным сознанием – как светским, так и церковным. И вот чтобы обсудить эти вопросы, мы и решили тогда собраться в редакции «Фомы». В результате в журнале вышел этот большой материал в формате круглого стола. Но опубликован он был только в «бумажном» «Фоме», из-за чего многие наши читатели не имели возможности с ним ознакомиться. Мы решили исправить эту ситуацию и опубликовать его на сайте «Фомы».

Не стреляйте в мечту

Главный редактор журнала «Фома»

Владимир ЛЕГОЙДА

– Давайте сперва разберемся, действительно ли обсуждаемая тема – Православие и возможность внеземной жизни – столь актуальна? Вопрос этот для церковного сознания относительно новый, и пока что не очень понятно – действительно ли убеждение в существовании инопланетной жизни мешает кому-то прийти в Церковь?

Зам. главного редактора

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– На мой взгляд, тема актуальная. В массовом сознании существуют устойчивые стереотипы о том, как Церковь относится к чему-либо. Иногда эти стереотипы ложные, а иногда и верные. Бывает, что люди, даже не будучи «в предмете», интуитивно угадывают позицию Церкви. Но чаще всего – это некие догадки, основанные опять же на стереотипах. Один из таких стереотипов – это что Церковь с порога отметает все, что свойственно современному сознанию. И тогда проблема существования инопланетян становится для человека выбором «или-или». Или Церковь, или вера во внеземную жизнь. Дело в том, что человеку кажется, будто в Церкви его лишат возможности задавать вопрос «А если?». Человек хочет сохранить свободу мечты, свободу спрашивать. Наверное, именно этим вызваны такие письма.

Редактор раздела «Культура»

Виталий КАПЛАН

– Современная молодежь в значительной степени находится под воздействием массовой культуры. Это просто факт. А массовая культура включает в себя фантастику как неотъемлемый компонент. В книгах ли, в кино, в компьютерных играх… Но ведь внеземная жизнь – одна из центральных тем фантастики. Вот и получается, что молодой человек, который заинтересовался христианством, Церковью – он и в Церковь приходит с грузом своих представлений, навязанных ему современной культурой. И этот груз может ему помешать. Даже не сами представления, а боязнь с ними расстаться.

Не надо думать, будто молодежь прямо-таки грезит мечтами о встрече с инопланетянами. Это может быть где-то очень глубоко запрятано. Но когда человеку кажется, будто это его достояние хотят у него отобрать, он тут же начинает возмущаться. Не столько инопланетян ему жалко, сколько своего права на мечту. Мне приходилось сталкиваться с такими молодыми людьми. Думаю, трагедии тут никакой нет. Спрашивают – значит, будем отвечать.

Религиовед

Диакон Георгий МАКСИМОВ, преподаватель Московской Духовной Семинарии

– Я хочу напомнить: множество поколений верующих людей жили с убеждением, что существуют некие иные существа рядом с нами или далеко от нас. Люди верили, к примеру, что есть кентавры, или где-то рядом, или в каких-то других странах. Нужно помнить, каков был в то время уровень географического сознания. Для средневекового человека неведомые земли, населенные людьми с песьими головами были тем же самым, наверное, что для нас другие планеты с их обитателями. И не было тогда никакой проблемы – дескать, можно ли верить в кентавров, веря в Бога. И церковная традиция тоже относилась к этому достаточно спокойно.

Мы знаем предание о том, что Св. Павел Фивейский общался с кентавром, и кентавр просил его помолиться о его затухающем роде. Есть предание о том, как святой Колумб крестил эльфов. Существуют и другие предания – например, что один из людей с песьей головой даже был христианином и прославился. Такие предания не имели официального статуса, но среди простых людей они ходили. При этом люди умели разделять главное и второстепенное и второстепенное никогда не ставить перед главным. Поэтому нынешняя постановка вопроса – «или-или», кажется мне весьма надуманной.

Иеромонах

Дмитрий ПЕРШИН, председатель комиссии молодежного отдела Русской Православной Церкви по духовно-нравственному просвещению

– Я думаю, такие мысли детям, подросткам в голову приходят. Вот не так давно мы были с ребятами в Керчи, в скаутском лагере. Ночевали под звездным небом. И заходили разговоры о том, неужели мы одиноки во Вселенной? Понимаете, космос как огромное пустое пространство, уходящее в бесконечность – это же страшно. Интуитивно хочется его кем-то населить.

Раньше, в античности, в средневековье, Земля понималась как смысловой центр Вселенной, а со времен Ньютона ей досталась роль песчинки в черной бесконечности. Психологически это трудно принять, вот и появляется фантастика, появляются представления о том, что космос населен самыми разными существами. И люди, еще не знакомые с церковным учением, еще не осознавшие, что не может быть никакого одиночества, раз есть любящий Бог – эти люди совершенно естественно цепляются за свои навеянные фантастикой представления. Я думаю, что когда человек приходит к вере, у него появляется множество разных вопросов. Но признание внеземной разумной жизни не является вопросом, препятствующим верить в Бога. Потому что Промысел Божий распространяется на всю Вселенную, на все миры.

Что говорит Церковь?

Владимир ЛЕГОЙДА

– И все же многих из нас интересует официальная позиция Церкви по вопросу существования внеземной жизни – как разумной, так и неразумной. Есть ли такая позиция, озвучена ли она? А если ее нет, то почему? Если же сам вопрос поставлен некорректно, то давайте разберемся, в чем его некорректность.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН

– Церковь пока свою официальную позицию не выражала. По той простой причине, что сама проблема не стоит достаточно остро. Ведь нет какой-то внутрицерковной ереси, которая была бы завязана на тему инопланетян. Когда мы говорим о позиции Церкви, мы должны помнить, что ее позиция – это ответ на некий достаточно серьезный вызов. Вызова пока нет. Но в обсуждаемом вопросе есть и важные богословские аспекты, которых стоит коснуться.

диакон Георгий МАКСИМОВ

– Если говорить об официальной позиции Церкви, то она выражается ситуативно: когда возникает конкретная ситуация, когда есть проблема, которую надо решать. Тогда и выносится официальное решение. Но тот вопрос, который мы обсуждаем, не относится к реальным проблемам, это скорее игра ума, не слишком влияющая на жизнь. Поэтому глобальной, соборно выраженной позиции Церкви пока нет. А что же есть? Отвечая на какой-либо вопрос, Церковь основывается прежде всего на Священном Писании и Священном Предании Церкви. Попробуем с этими критериями подойти к вопросу о внеземной жизни.

Фактически, вопрос о существовании нечеловеческого разума решен положительно еще в Библии: наш мир населен не только homo sapiens, но и бесплотными, духовными существами и ангелами, часть из которых отпала от Бога, а часть осталась Ему верна.

Что касается Священного Писания, то здесь мы ничего не найдем. Обратимся к Преданию. Уже в новейшее время мы можем найти несколько примеров того, как авторитетнейшие в Церкви люди, стяжавшие при жизни святость и впоследствии канонизированные, высказывались в том духе, что можно допустить наличие каких-то существ в иных мирах. Я имею в виду Св. Николая Японского, Св. прп. Иоанна Кронштадского, св. Луку (Войно-Ясенецкого). Но при этом подчеркивалось универсальное воздействие греха прародителей на всю Вселенную и один универсальный Спаситель, Господь наш Иисус Христос, который воплотился только на Земле, и это событие уникально.

Предстоятелю нашей Церкви, Святейшему Патриарху Алексию II однажды напрямую задали тот самый вопрос, который мы сейчас обсуждаем. Он ответил: «Библия повествует о материальном мире как о геоцентричной системе. Там ничего не говорится о жизни на других планетах. Новозаветное учение о спасении человечества трудно совместить с гипотезой о множественности материальных миров. Сын Божий не мог воплотиться дважды. И это случилось именно в контексте земной истории». Можно считать это официальной позицией.

Богословие Космоса

Владимир ЛЕГОЙДА

– Тут говорилось, что существование внеземной жизни является серьезным вопросом для богословия. В чем же состоит этот вопрос?

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Давайте для начала четко обозначим проблему. Начну с того, что нужно разделять разные планы бытия. Есть материальный мир, есть духовная реальность. И в плане материального мира никакого богословского вопроса тут вообще нет. Проблема органической жизни на других планетах – это проблема науки, а не церковного разума. Наука вполне может говорить об инопланетной жизни как о результате каких-то процессов развития материи. Возможно, какие-то формы внеземной жизни существуют. Но если это и так, если и есть где-то марсианские лопухи, то это никак не затрагивает основ ни научного, ни религиозного мировоззрения.

Высадка американского летательного аппарата на Луне. Фото NASA

Поиски жизни при помощи радиотелескопов и космических аппаратов пока не дают никаких оснований надеяться на контакт с внеземным разумом. Даже находки микроорганизмов на Луне (а также намеки на марсианскую микроорганику) – после нескольких десятилетий полетов – «не радуют»: речь с большой долей вероятности идет о «сорняках», занесенных космическими аппаратами с Земли, а не о марсианских (и тем более лунных) организмах.

Наконец, не стоит забывать и о том, что, строго говоря, внеземная жизнь уже существует: а космические корабли, а Луна, замусоренная прилунявшимся оборудованием, а Марс и Венера, усеянные исследовательской техникой? Скорее всего, вместе с земным железом туда попали и земные бактерии, споры, обломки ДНК. Они способны были там законсервироваться, для простейших это возможно. Но это… слишком банально и нефантастично, хотя и доказывает, что земная жизнь способна к экспансии, к заселению планет и спутников Солнечной системы. С другой стороны, это означает, что в принципе какие-то простейшие формы жизни, вроде вирусов и бактерий, могли когда-то появиться и там; на большее рассчитывать нельзя – условия не те. Но даже если они вдруг будут обнаружены, подобное открытие никоим образом не поставит христианство под вопрос.

Проблема заключается в другом. Допустим, мы говорим, что есть некие иные миры, в которых нет проблемы смерти, греха и проблемы страстей. Тогда, действительно, выходит явное противоречие с самими основами нашей веры.

Дело в том, что, согласно христианскому вероучению, грехопадение человека повлияло на весь материальный мир. Как пишет преподобный Симеон Богослов в 45-ом слове, после падения Адама Земля отказалась его носить, воздухом оказалось невозможно дышать. Вся тварь* отвернулась от человека, который по Божьему замыслу был высшим творением, призванным оберегать и совершенствовать весь материальный мир. И для того, чтобы человек вообще был в состоянии выжить, Бог совлек свою благодать с тварного мира, и мир стал порождать «волчцы и терние», а человек стал смертным и т.д. Если падение человека – исходная точка человеческой истории – имеет космический масштаб, это означает, что все существующее в материальном мире, т.е. вся Вселенная, несет в себе печать падения. Это значит, что последствия грехопадения поразили не только человека. Если и есть какие-то иные миры, какие-то иные существа, то и там царит смерть. Следовательно, если предположить, что иные формы разумной жизни существуют, то и они тоже нуждаются в спасении.

Здесь возможны теоретически приемлемые варианты. Например, в своей фантастической повести «Пробуждение» отец Георгий Максимов предположил, что заселение космоса могло происходить с Земли (это красивая фантастическая схема). Какие-то народы в древности могли быть транспортированы на другие планеты. Как именно – неважно, мы же говорим о художественном произведении. Так вот, они с собой притащили в себе самих эту заразу грехопадения. И оказались в положении индейцев, которые только в XVI веке узнали, что Христос Воскрес. Либо вспомним аборигенов Австралии, к которым христианские миссионеры пришли вообще в конце XVIII века. Те. теоретически возможны какие-то такие острова разумной жизни, человеческой. С этой точки зрения, гипотетические гуманоиды – такие же люди, оказавшиеся в других каких-то сферах, в других галактиках и вселенных, в пространствах, отдаленных от Земли. И если туда действительно попадает земной космический корабль, то вопрос о спасении, о вечной жизни встает во всей своей полноте. Отец Александр Мень, когда его спрашивали о внеземной жизни, говорил, что вполне допускает ее существование, но если люди когда-то придут на эти планеты и встретятся там с разумными существами, то первое, что они должны будут сделать – это выяснить, знают ли те о Христе и о спасении. И если нет – то начать христианскую проповедь.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Я думаю, что человек, читающий текст нашей беседы, может задаться вопросом: «Ну произошло грехопадение. Допустим, изменился человек и изменилась природа, поскольку он был высшим существом. Ну а космос-то тут при чем? При чем тут возможная внеземная жизнь? И почему из-за этого вся Вселенная должна нести такое наказание?» Не создаем ли мы здесь новый стереотип – стереотип жестокого Бога, который из-за одного какого-то существа, из-за своего неудавшегося эксперимента покарал всех марсиан?

диакон Георгий МАКСИМОВ

– Недоумения и парадоксы возникают оттого, что люди по отдельности рассматривают христианское учение о грехе и учение о спасении. А в нормальном состоянии христианин, говоря о грехе, никогда не должен забывать о спасении. Благая весть христианства – это прежде всего весть о спасении, которое Господь даровал всем нам. И когда мы говорим о том, что гипотетические (а может, и реально существующие) марсианские бактерии страдают за грехи Адама, за грехи человечества, мы должны понимать, что и спасение, дарованное Господом человечеству, относится также и ко всему материальному миру – но именно через человека. И благодаря спасенному, преображенному человеку, быть может, спасутся те же инопланетные формы жизни, если они и впрямь существуют.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Дело в том, что человек – это не эксперимент у Бога. И Бог, разумеется, не экспериментатор. Потому что экспериментатор неудавшийся эксперимент ставит заново. А человек, если обратиться к библейской картине мира, – это царь мироздания, это высшее существо. В частности, потому что он телесен. В силу этого он сопричастен к материальной жизни, и в силу этого встроен во время. И потому человеку дан дар творчества, он свободен и разумен. И в человеке, по представлению Церкви, все мироздание должно было восходить к Богу. Человек в себе соединяет духовный и материальный миры. И в его, Адама, общении с Богом, в его молитве благодать должна была нисходить на все горизонты, на все уровни бытия.

Но человек от Бога отпал. И поскольку он от Бога отпал, то в нем и весь мир оказался закупорен как пробкой, отлучен от Бога. До грехопадения в человеке все его силы, все данные ему Богом душевные, телесные, духовные способности, как пламя свечи, были устремлены к Богу. А после падения, когда человек от Бога отвернулся, в другую совершенно сторону пошел, все эти силы стали страстями, стали человека на части рвать. И стихии мира сего стали смертоносными стихиями. Именно так мы понимаем слова апостола Павла, что всякая тварь (в том числе и на Марсе плесень какая-нибудь) «мучается и стенает доныне, ожидая откровения Слова Божьего». И если мы говорим, что жестокий Бог наказал весь мир за грехопадение человека – значит, мы забыли о том, что человек – это не просто кусочек мироздания, а его центр, фокус. Человек – это единственный путь, которым весь мир может восходить к Богу.

И если (вспомним «Марсианские хроники» Брэдбери) на Марсе высадится миссионерский десант и там будет поставлен храм, то Марс этим церковным служением, этой молитвой будет освящаться и просто станет еще одной епархией.

«На все вопросы один-один ответ»?

Владимир ЛЕГОЙДА

– Было бы слишком наивно думать, что на любой вопрос «А почему Бог так сделал?» найдется какой-нибудь богослов или корпус святых отцов, которые непременно дали бы ответ. Мне кажется, очень важно, задавая себе вопросы о Боге, помнить, что это прежде всего тайна. В Писании говорится, что «Мои пути – не ваши пути, и Мои мысли – не ваши мысли» (Ис., 55:8). Скажем честно – есть вещи, которые нам непонятны. Которые никогда не будут понятны до конца. И пытаясь все же их понять, пытаясь найти доступные для нас ответы, мы тем самым антропоморфизируем Бога, рисуем Его по своему образу и подобию.

В чем, на мой взгляд, ошибочность такого подхода? В том, что Господь представляется этаким суперменом, сделавшим Вселенную. Совершенно очевидна особенность современного сознания: «Вот инопланетяне. Вот эксперимент. Вот здесь одних посадили, здесь – других. Там что-то не получилось – взяли да и вырубили свет во всем доме». Не нужно нам давать такую картину мироздания, пусть и с привлечением богословских терминов.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Конечно, Бог непостижим. Но у этой непостижимости есть границы. Скажем, ей нельзя оправдывать зло. По слову преподобного Максима Исповедника, «Бог не может грешить». Как пишет Иоанн Богослов – единственный ученик, что стоял у Креста, – «Бог есть любовь». Но тут мгновенно встает вопрос о страдании. И чтобы ответить на него, нужно понимать, что такое грех. Мы должны понимать, что смерть и страдание – это лекарство. Вспомним Книгу Иова**. Иов потерял все, перенес совершенно жуткие вещи, весь гнил. И вот он задает Богу свои вопросы, очень жесткие, резкие. Но в ответ вдруг получает отповедь в виде вопросов: разве ты создал Вселенную? Как ты можешь о ней судить? И тут, казалось бы, совершенно неожиданно, Иов говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя». Иов так принял незаслуженное им страдание, что в его сердце что-то произошло и он сумел постичь Бога совершенно иначе, нежели прежде.

Окончательный ответ Бога Иову был дан на Голгофе. Вот что на самом деле непостижимо: как далекий трансцендентный Абсолют вдруг рискнул стать Сыном Человеческим? Из этого факта вырастает все богословие христианства. Здесь корни христианской мистики постижения Непостижимого.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Я бы тоже хотел сказать по поводу Иова. Заметьте, он ведь не получил ответа на свои вопросы: почему он, праведник, страдает. И все-таки вполне удовлетворился тем дидактическим тоном, которым с ним говорит Бог. Почему? Мне кажется, потому, что мучил его в первую очередь не этот вопрос, а произошедшая в какой-то момент его

вопрошаний потеря связи с Богом. Для современного человека вопрос: «Есть ли Бог?» нередко является отвлеченной философской проблемой, попыткой понять «есть там что-то или нет» (очень популярная сегодня позиция). Для Иова вера в Бога – не отвлеченная категория, а сама жизнь. Поэтому Иов и страдает. Поэтому потом и радуется, ощутив вновь связь с Богом: значит, есть смысл жизни, точнее, есть жизнь. Это важно понять: жизнь не просто немыслима без Бога, ее без Бога нет.

Это очень важно и для нас. Не страшно, если мы чего-то не понимаем в устройстве мироздания, если у нас нет ответов на какие-то наши интеллектуальные поиски. Страшно не найти Бога – и страшно потерять Его в своем сердце.

диакон Георгий МАКСИМОВ 

– По-моему, Иов получил ответ от Бога, конкретный ответ, в котором и утешился. Но ответ этот был на другом уровне, не вербальном. В том ведь и был грех друзей Иова – они все правильно говорили, но они говорили, то есть занимались интеллектуальными конструкциями, забывая о том, что рядом – живой, страдающий человек. Понять и утешить страдание можно только через сострадание. Человек страдающий сможет ощутить ответ, который дал Господь Иову, но именно ощутить, а не вычитать в виде какой-либо универсальной формулы.

Если же возвращаться к первому тезису, то необходимо помнить, что на вопрос о принципиально непостижимом могут быть разные уровни ответов. И святые отцы, говоря о непостижимости Бога, тем не менее давали ответы вопрошавшим. Поймите, мы не можем, не имеем права в ответ на любой вопрос говорить «это тайна». «Расскажите о Троице» – «Это тайна». «Расскажите о Боговоплощении» – «Это тайна». «Расскажите о спасении» – «Это тайна». Да, конечно, тайна – но, во-первых, и на таинственные вопросы возможно на упрощенных уровнях давать ответы, а во-вторых, у людей может возникнуть подозрение, что эти христиане сами не знают, во что веруют. А это не так.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Я хотел бы добавить. Почему еще очень важно на вопросы отвечать? Потому что Церковь не боится вопросов. Православная традиция мощнее всего, что в этом мире есть. Поэтому любые вопросы можно ставить, над любыми вопросами можно думать и анализировать. И не надо их бояться.

Откуда растут инопланетяне?

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– Мы как-то вскользь коснулись вопроса о том, почему же современному человеку так дороги представления об инопланетной жизни. Ведь если это создает многим духовные проблемы при воцерковлении, если это волнует людей – значит, здесь, в этом вопросе, задеваются какие-то болевые точки современного массового сознания. И это может оказаться важным само по себе, вне связи с вопросом о том, действительно ли обитаем космос.

Владимир ЛЕГОЙДА

– В советское время был такой стереотип, что религия есть вымышленный, иллюзорный мир – в отличие от реального мира, объективного, постигаемого средствами науки. Но именно в религиозном поиске человек как раз и вынужден отвечать на реальные вопросы, поставленные жизнью, и отвечать очень определенно. А вот увлеченность современного сознания темой инопланетян – это форма эскапизма, это уход от необходимости отвечать на то, что традиционно обозначается как «проклятые вопросы». Уход в такое вот красивое пространство интеллектуальных спекуляций. Можно мечтать о внеземном разуме, о добрых инопланетянах – и совершенно не замечать реальных жизненных проблем.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Мне представляется, что незатухающий интерес к фантастике о внеземной жизни порожден проблемой одиночества. Почему человек думает о других мирах, об инопланетных цивилизациях? Потому что ему здесь тоскливо. Начиная с эпохи Просвещения мир для него стал пустым, утратил высший смысл. Жизнь, дар Божий, превратилась в «форму существования белковых тел». Человек перестал ощущать себя высшим творением Божиим, перестал понимать, зачем он живет. И ему скучно, его мучит метафизическая жажда. Он не хочет быть одинок. На место Бога в современной безрелигиозной цивилизации встают гипотетические инопланетяне. Добавим, что в XX веке к этой метафизической тоске добавилось и обыкновенное человеческое одиночество. Люди разобщены, горизонтальные социальные связи, особенно в крупных городах, разорваны. Каждый сам за себя… Вот и возникает мечта о друзьях с далеких звезд. И фантастика, чутко улавливая подобные настроения, пытается насытить эту тоску.

Виталий КАПЛАН

– Здесь может проявляться не только потребность обрести друзей, но и просто жажда чего-то необычного, иного, выходящего за рамки обыденной жизни. Душа хочет чего-то «остренького». И в этом отношении пассивное убеждение в том, что там, у далеких звезд, живут разумные существа – это еще не самое худшее, в чем может проявиться жажда «остренького». Куда опаснее оккультные увлечения, столь распространенные сейчас во всем мире. К тому же не будем забывать, что проблема-то в основном касается подростков и молодежи, т.е. возраста, когда еще необходимы сказки. Но, стремясь казаться взрослыми, ребята, конечно же, не хотят называть вещи своими именами, называть сказку сказкой, фантазией. Вот и держатся за милую сердцу мечту, пытаясь обосновать ее какими-то рациональными аргументами.

Журналист

Сергей ВЕРЕЙКИН, в прошлом – выпускающий редактор телепрограммы «Экстра НЛО»

– Человеку свойственно мечтать, надеяться на то, что существуют еще некие сферы, миры, куда его разум еще не проник, свойственно смотреть на звезды вместе с любимой и мечтать о том, что все хорошо, что где-то там тоже сидят влюбленные, которые так же смотрят на нас. Это один уровень, как мне кажется, совершенно безобидный уровень мечтания. Совершенно иной уровень, когда на основе всего этого возникает более-менее массовая истерия, когда люди начинают на основе этого строить какие-то теории, когда мысли о других мирах, о других цивилизациях превращаются в фактически сектантские поиски зеленых человечков и прочих существ, которые, оказывается, где-то рядом существуют.

«То тарелками пугают, дескать, подлые, летают…»

Владимир ЛЕГОЙДА

– Мы переходим здесь к очень серьезной теме. Серьезной, быть может, не в богословском, не в теоретическом смысле, а в смысле практическом. С темой внеземной жизни плотно связана и другая тема – завороженность массового сознания проблемой «НЛО», т.е. неопознанных летающих объектов. Считается, что эти феномены – проявления внеземной жизни. Оказывается, мол, что инопланетяне уже здесь, уже устанавливают с нами контакт. И десятки тысяч людей утверждают, что они – «контактеры», что через них инопланетяне говорят с человечеством. Существует множество энтузиастов, изучающих эти НЛО, появилась даже лженаука уфология***, претендующая на статус настоящей науки. Все это очень серьезно, поскольку оборачивается большими человеческими трагедиями.

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– В этой связи я хочу напомнить об отце Серафиме (Роузе), знаменитом американском православном публицисте. Многие считают, что он был излишне резок, занимал крайнюю, непримиримую позицию. Но вот в вопросе об НЛО он показал пример очень здравого, четкого церковного подхода. Помешательство уфологией больше всего затронуло Штаты. Масса сверстников отца Серафима просто бредили этим. И возник вопрос об этих НЛО, о которых все кому не лень говорили. Как к ним относиться? Возник конкретный вопрос. Отец Серафим сразу занял очень простую позицию, как относиться: смотреть по делам. А в чем дела? Что данное явление приносит человеку? Его душе? Его совести? Давайте посмотрим, что приносит НЛО человеку.

На фото: заставка сайта секты «Небесные врата» и фрагмент видеообращения, тела адептов, принявших яд.

Ажиотаж вокруг НЛО и контактов с внеземными цивилизациями оказался отнюдь небезобидным: наряду с множеством психических заболеваний, мания «контактерства» привела к массовым самоубийствам: люди, чтобы встретиться с инопланетянами, стали искать «небесные врата» при помощи сильнодействующих наркотиков и ядов.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– Почему возникает проблема? Утрачена научная парадигма, наш мир приходит к невежеству, в котором смешивается все и вся. Блаватская, теосоофия и т.д. Действительно, как в песне Высоцкого, «то у вас собаки лают, то у вас руины говорят». Такая вот вселенская смазь, когда все алогично, иррационально, когда все возможно, какие-то космические иерархии, барабашки и т.п. И человек совершенно беспомощен перед ними. Вот летела тарелка, вот контактеры. Психиатрия скажет о двух проблемах, которые их мучают. Первая – что сообщают эти контактеры. Исходный тезис, что близится катастрофа. Не важно, экологическая, космическая, какая угодно… Словом, «ребята, у вас большие проблемы». Тезис второй. «Мы их решим». Третий тезис, который рано или поздно будет озвучен – это что именно он, контактер, призван донести эту светлую мысль до всего человечества. У контактера появляется ощущение собственного избранничества. Вся его жизнь – это ожидание следующего прилета. И вот здесь мы наблюдаем, как возникает мания, а может быть, и религиозные ожидания. Вот здесь мы видим, как эти контакты приводят человека в мир духовности. Но духовность бывает очень даже разная. Мы видим у контактеров прогрессирующую гордыню, приводящую к полному распаду психики.

Именно поэтому Церковь не по каким-то иным причинам, не из каких-то голословных соображений, а именно по клинике, по клинической картине говорит о том, что, ребята, осторожно, НЛО – это просто новая форма явления темной духовности в наш мир.

Сергей ВЕРЕЙКИН

– Сейчас это общее безумие и истерия пошли на спад, только в отдельных своих проявлениях существуют. Но, тем не менее, имеет смысл говорить об этом.

В свое время, еще будучи студентом, я работал на телевидении и попал в редакцию, которая занималась несколькими программами, в том числе и программой «Экстра НЛО». Если помните, в 80-е годы одной из популярнейших была программа «НЛО – необъявленный визит». Я там где-то месяц в общей сложности просуществовал в качестве редактора, который готовил тексты к эфиру. Тем не менее насмотрелся всякого. Во-первых, я увидел людей, которые всем этим занимаются. Я, конечно, не психиатр, но на мой взгляд, они были явно нездоровы, к большому сожалению, потому что очень многие из них в каких-то других вопросах выглядели совершенно нормальными. Но для них возможность существования зеленых человечков или серых, или каких-то там еще (существует целая градация) стала смыслом жизни.

«Я вчера, – писала какая-нибудь Марья Ивановна, – копала грядки на огороде, и вдруг ко мне подошел серый человечек и сказал, что через два дня состоится контакт, я должна привести своего внука, потому что он избран для того, чтобы стать представителем человечества на межгалактическом конгрессе…» Конечно, с одной стороны, все это вызывает просто смех, хотя я, пожалуй, был единственным редактором в этой программе, который смеялся, потому что все остальные воспринимали это либо профессионально сухо и без какой-либо иронии, либо сами истово верили во все это. Но, с другой стороны, мне было жалко эту Марью Ивановну. Сколько же у нее пустоты было в голове, душе и сердце, что этот «контакт» стал единственной радостью ее существования, единственной надеждой в ее обыденной жизни. И для многих людей в результате этого увлечения приход к Православию был закрыт. Следующий их логичный шаг – это погружение в книги Блаватской, Даниила Андреева и т.д.

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН  

– Среди больных, поступающих в психиатрические клиники, можно выделить три категории: это жертвы сект, жертвы оккультных экспериментов и жертвы-контактеры. В этом смысле я бы не говорил, что все уфологи – это безумцы. Думаю, что среди них есть люди, которые просто что-то фиксирууют, записывают, систематизируют материалы. Они сами не занимаются контактами, им просто интересно, что это такое как некий культурный феномен ХХ века. Именно благодаря таким людям, публикующим свидетельства очевидцев, мы знаем, что если человек молился, эти явления исчезают. Но речь идет не о молитве как магическом заклинании, а о серьезном обращении к Богу. Фактически это крик о помощи. Что еще раз доказывает, что здесь имеет место именно духовная реальность. И поэтому надо учиться различать, что такое к тебе пришло в гости и как с этим поступать, тем более что духовная реальность может приобретать любые формы, в том числе и материальные. Здесь необходима предельная осторожность и трезвость.

Владимир ЛЕГОЙДА

Мы ставим вопрос об НЛО не для того, чтобы создавалось впечатление, что любой НЛО – это однозначно бесовщина, проявление духовной реальности. Понятно, что здесь могут быть самые разные объяснения. Например, природные явления, которые люди наблюдают, но не могут сходу понять, что это такое. Это могут быть испытания секретного оружия, о которых никто не сообщает никогда. Другое дело контактерство. Тут вероятность бесовщины очень высока. Но и говоря о контактерстве, не будем забывать о психологических корнях этого явления. То, о чем мы уже говорили – утрата смысла жизни, метафизическая тоска…

Владимир ГУРБОЛИКОВ

– Вновь напомню об иеромонахе Серафиме (Роузе). Для Америки он стал такой вот «скорой православной помощью». Что он фактически сказал? «Ребята, посмотрите, да, появляются тарелки, выходят зеленые человечки, они кого-то берут, с кем-то разговаривают… Посмотрите на результат. Во-первых – они кому-нибудь что-нибудь доброе, полезное сделали? Ничего. Второе. Они что-то исследуют. Что они исследуют, никто понять не может. Зачем они это делали? Они кому-нибудь объясняли? Не объясняли. Что с человеком после этого становилось? Он становился добрее, лучше? Нет. Более того – масса народу отправилась в психиатрические больницы».

То есть одни сошли с ума, другие потеряли веру, третьи стали говорить, что они избраны этими зелеными человечками для того, чтобы спасти Землю. Мания величия в совершенно дикой форме. Она в разной степени бывает. Мания величия бывает у монаха, у священника, у каждого. Любого человека она может поразить. Ее можно медицински, а можно по-церковному назвать: грех гордыни.

Соответственно, отец Серафим говорит примерно так: «Что в итоге? Доказательств, что это летит из космоса, наука не дает никаких. В России раньше в ступе летала Баба Яга и т.д. Были разные виды летающей нечисти. И каждый раз оказывалось, что это именно нечисть. Так вот я вам говорю, что и по результатам деятельности, и по отсутствию реальной возможности научного исследования, и по типу самого появления – это самая обычная нечисть, какая здесь всегда существовала. Просто вы о ней забыли и увлеклись какими-то космическими мифами». Это отрезвляющая позиция. Это не позиция религиозного фанатика. Это позиция совершенно здорового человека.

Виталий КАПЛАН

– Кстати, а почему нечисть принимает именно эти формы? Почему именно зеленые человечки, а не черти рогатые? Почему именно космические корабли, спасение Вселенной и т.д.? Да потому что нечисть всегда приспосабливалась к текущему состоянию человеческой культуры, паразитировала на ней. В наше время совершенно бессмысленно являться к человеку в том виде, в каком она являлась в XV веке. Человек, который сейчас увидит черта с рогами, скорее всего, подумает, что он допился до зеленых чертиков. Современному человеку нечисть станет являться в том «имидже», который близок современному человеку. А в прошлом веке общепринятыми стали представления о летающих тарелках, о зеленых человечках, о внеземной жизни, об угрозе из космоса или, наоборот, о спасителях со звезд, которые придут решать все наши проблемы.

Что же мы видим сейчас? Постепенно интерес к космической экспансии спадает. Соответственно, спадает интерес к НЛО, контактерству… Появляется что-то новое. Можно уже сейчас задуматься о том, что же станет близким и привычным для человека через 20 – 30 лет. Мне кажется, что зеленые человечки, летающие на тарелках, – это имидж, уходящий в прошлое. Можно ожидать каких-то других вариантов. Например, связанных с виртуальными реальностями, компьютерными играми, искусственным интеллектом и т.п.

Владимир ЛЕГОЙДА

– Мне бы не хотелось создавать впечатление, что, дескать, мы пугаем нашего читателя. Да, есть реальные угрозы, но мы знаем, как им противостоять. Мы ведь действительно не одиноки во Вселенной – с нами Бог. И вспомним слова апостола Павла:

«Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим., 8:37-39).

Иеромонах Дмитрий ПЕРШИН 

– А я бы еще добавил слова святого апостола Иоанна Богослова о том, что «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1 Ин., 4:18). После Воскресения Христова нам ничего не надо бояться. Ни «тарелок», ни «зеленых человечков», ни «проклятых вопросов». А возвращаясь к нашей исходной теме, насчет инопланетной жизни, скажу так: это вопрос, по которому пока нет ясности. Но есть куда более важный вопрос: как спасти свою душу. И он никак не связан с тем, «есть ли на жизнь на Марсе». Вот понимая это, можно уже двигаться дальше.

* В христианском богословии слово тварь означает вообще все, сотворенное Богом. Прим. ред.

** Книга Иова является важной частью Ветхого Завета. Бог подвергает праведного Иова тяжелейшим испытаниям, тот проходит через отчаяние, через мучительные сомнения – но в итоге лишь укрепляется в вере.

*** От американской аббревиатуры UFO Unidentified Flying Objects «неопознанный летающий объект» – Прим. ред.

Источник http://foma.ru/pravoslavie-i-vnezemnaya-zhizn.html